Тимофей Баженов про сказки, рейтинг и «Дикий мир»

32

Путешественник, зоолог, документалист и журналист Тимофей Баженов сменил на телевидении не один десяток профессий: в разное время он работал администратором, редактором, суфлером, ассистентом режиссера, режиссером прямого эфира. «Сегодня», «Намедни»,  «Итоги» — вот лишь часть внушительного списка программ на НТВ, над созданием которых трудился Тимофей.  Как автор и ведущий он знаком зрителям по передачам «Дикий мир», «Сказки Баженова» и «Рейтинг Баженова».  Благодаря им, сегодня на российском ТВ Баженов – фигура неоднозначная: у кого-то его работы вызывают восхищение, у кого-то – недоумение, а у некоторых даже гнев. О том, как складывалась его телесудьба, Тимофей рассказал в интервью нашему журналу.

Тимофей, у вас два высших образования: журналистское и биологическое. Ну, биологическое, понятно, что оно нужно человеку, который собирается работать по специальности. А без журналистского, в принципе, можно обойтись. Среди журналистов достаточно людей без профильного образования. Это, например, педагоги бывшие, социологи. Для вас журналистское образование было как база, фундамент дальнейшей карьеры? Почему была такая необходимость получать сразу два образования?

 Необходимости особой не было никогда в этом. Потому что семья у меня очень интеллигентная, много читающая. Много было книжек дома, и я, в основном, развлекался тем, что эти книжки читал. Но так получилось, что, с одной стороны, мою семью образовывают журналисты, с другой – врачи. И с самого детства меня тянули в две стороны мои родственники. Журналисты хотели, чтобы я был журналистом, врачи – чтобы я был врачом, биологи – чтобы я был биологом. И было у меня опасение, да и не только у меня, но и у моих родственников, что мне не удастся поступить с первого раза. Для мальчиков в то время это было очень актуально. Так получилось, что я подал документы сразу на 2 факультета и очень неплохо справился. Потом было жалко уже бросать, и я благополучно отучился.

Насколько обучение оказалось плодотворным?

Я считаю, что оба мои образования очень хорошие. Что касается журналистики, тут вы абсолютно правы. Журналистика – это не искусство, не наука. Журналистика – это ремесло. В принципе, любой человек с хорошим гуманитарным образованием может быть журналистом. Я думаю, что основное, базовое журналистское образование – это, безусловно, филология. В ней я всегда преуспевал. Что касается написания текстов – да, человек считается эрудированным, если он знает штампы. Чем больше он знает штампов, тем лучше он в профессии. Но гениальные журналисты тем и отличаются от обычных, что делают то, чего никто не делал никогда до них. Соответственно, научить этому, особенно в ремесленном жанре факультета журналистики, очень сложно. Потому что можно сколько угодно изучать статьи Анатолия Захаровича Рубинова, Аграновского, можно знать наизусть все, что когда-либо написал, например, Коротич, или Татьяна Иванова. Даже можно пробовать писать так, как делают они, но все равно в этом случае журналист вторичен. И если взять какие-то заграничные примеры, то, например, Хемингуэй тем и был хорош, что он был не писатель. Он был в первую очередь журналист. Но его стиль журналистики был настолько удивителен для тогдашнего мира, да и сейчас очень мало кто с этим справляется на этом уровне, что его вроде как и в писатели записали. То же самое, наверное, можно сказать и о Киплинге, который в принципе занимался журналистикой и освещал, как сказали бы современные журналисты, деятельность армии Великобритании на колонизированных территориях. А получился вот какой знаменитый человек. Так что журналистика – это такая штука, что или ты должен делать что-то, чего не делает никто, либо ты будешь обычным. И любое образование журналистское, к сожалению, на данном этапе развития человечества делает людей, подготовленных к профессии, но не профессионалов. Чтобы быть хорошим журналистом, нужно быть хорошим филологом. И свое журналистское образование я расцениваю именно так. Что же касается фундаментального, базового, образования, естественнонаучного, то я думаю, что это необходимо любому человеку, который собирается посвятить свою жизнь наблюдению за природой, наблюдению за жизнью планеты. Я думаю, что биология и химия, пожалуй, две самых серьезных науки среди естественных, которые должен познать человек, желающий познавать.

vulkan1

Без журналистского образования в профессии пришлось бы сложно?  Не будь его, такая же карьера у вас сложилась бы или нет? 

Вопрос гипотетический. Как когда-то говорили на НТВ, когда я был еще молод, залог хорошего специального репортажа – это стенд-ап (появление тележурналиста в кадре  - прим. ред.) корреспондента, который должен сказать: «Я стою на том месте, куда если упадет Луна, мало не покажется». Что будет, если слон и кит поборются? Наверное, победит кит. Конечно, я – то, что вы видите, благодаря тому набору книжек, которые я прочитал, благодаря тем взрослым дядям и тетям, которые когда-то вложили мне знаний в голову. Но я тешу себя надеждой, что даже без их вмешательства я все равно был бы привлекателен с точки зрения естественнонаучных бесед.

А во время учебы в университете вы какую-то практическую часть работы осваивали? Где вы прикладные навыки профессии отрабатывали?

Конечно. Я работал на «Радио России», радиостанции «Голос России», ездил в командировки военные. Вообще, молодость моя прошла на разных конфликтах и я считаю, что это самая настоящая журналистика в моей жизни. Потому что репортаж – это вообще рассказ о событии, свидетелем или участником которого был автор. Я очень часто слышу среди современных молодых работников СМИ, что  какие-то попытки анализа или сбора информации часто называют репортажами или специальными репортажами. На самом деле это, конечно, не так. Это совсем другой жанр в журналистике. Я думаю, что человек примерно с 18 до 27 лет, если он занимается журналистикой, должен заниматься, конечно, журналистикой репортажной. А специальные репортажи – это вообще отдельная история. Просто репортаж – это когда условно упала Луна в какую-то точку и вас отправили рассказать о том, что там сейчас происходит. А специальный репортаж – это когда журналист сам выдумывает тему, которую, может быть, никто даже не был бы готов осветить, если бы он ее не выдумал. Едет туда, разбирается, и получается у него интересно. И все люди думают: «Надо же, а мы вот и не знали!». Вот это отличие специального репортажа от обычного. Кроме всего прочего, в телевизионной технологии так получается, что специальный репортаж – это некоторое подобие маленького документального кино. А документальное кино – это не то, что снимают люди на телефон. Можно ведь на телефон очень неплохо снять, но в любом случае это получится исходный материал. Кино получается в том случае, если человек, его делающий еще до начала работы уже представляет себе, что должно получиться на выходе.

Вы так подробно все это рассказываете. У вас не было мысли пойти куда-то преподавать?

Нет. Я не тяготею к этому жанру человеческой деятельности. Я считаю, что у всех свои мозги. И если кому-то хочется у меня чему-то поучиться – пожалуйста, я открыт для этого. А вот реализовывать свои комплексы неполноценности, как это делают учителя начальных классов, я не хочу. Не хочу быть как люди, которым не разрешили в жизни никем командовать, и вот они пришли в школу и начинают командовать беззащитными детьми, заставляют их называть себя второй мамой. А там от страха кем хочешь ведь назовешь этого гегемона, который над тобой довлеет. Я думаю, что учение эффективно только в том случае, если у ученика есть желание учиться. А так пойти и кому-то вдувать с кафедры свои соображения на этот счет я бы не хотел. Пока не хотел бы. Может быть, когда-нибудь случится так, что в доме моем не будет ни крошки хлеба, не будет никаких заказов, и книжки мои не будут продаваться,  а кино мое никому не будет нужно, вот тогда я пойду и начну преподавать. Я думаю, что это последний кусок хлеба, который я заработаю.

Студентам, так или иначе, нужно у кого-то учиться. Я думаю, вы будете не худшим преподавателем. Кроме того, есть такой эгоистический момент у некоторых педагогов: преподавание повышает их собственные знания. Вот Вы рассказываете изо дня в день одно и то же, и в итоге появляются новые подробности, примеры. Благодаря этому вы с другой стороны можете посмотреть на то, что делаете уже много лет. У вас такого нет? Тогда что это заменяет?

Я заменяю теорию практикой. Я считаю, что рассказывать одно и то же  — это вообще не интересно. И вряд ли это укрепит меня в каких-то своих соображениях. Хотя иногда я рассказываю  тем, кому это интересно о том, что я знаю про индуизм, про буддизм, про христианство. И каждый раз, объясняя слушателям те или иные догматы, я вдруг неожиданно обнаруживаю, что я и сам что-то понял. То же самое касается и одной из любимых моих тем – морфологии, словообразования. Вообще я очень люблю играть в слова, в корни слов. Я считаю, что очень неплохо, когда человек обдумывает слова, которые произносит, обдумывает, откуда они взялись. Недавно я рассказывал своим помощникам, откуда взялось, например, слово «кость». Оно ведь многокоренное. Это очень интересно. «О» — это обозначение солнышка, «ст» — это некоторое обозначение чего-то стабильного, находящегося вертикально. Соответственно, это вертикальная линия. А «к-ость» — это то, что примыкает к позвоночнику человека, ну, или какого-то другого существа, то есть к тому, что определяет его вертикальное состояние. Вот такие мысли иногда меня посещают. Я бы не сказал, что это учение. Это взаимное обсуждение разнообразных интересных фактов, которые окружают человека. И чем больше человек видит интересного вокруг, тем интереснее ему самому живется и интереснее на него смотреть другим.

Ранее вы упомянули про свои книжки. Поподробнее можно? Вы пишите книги?

Нет, я еще не написал книжек. Но напишу когда-нибудь на старости лет обязательно. Например, великий доктор-ветеринар Джеймс Хэрриот начал писать свои книжки, когда уже был глубоким стариком, и книжки-то прекрасные получились. И Джеральд  Дарелл тоже в молодости не писал. А в конце концов выяснилось, что он не только великий создатель зоопарковских коллекций, не только великий путешественник, но в первую очередь — великий писатель. То же самое произошло и с Хэрриотом. Он не только великий доктор, он — великий писатель. Но осознание со стороны человечества, и с их личной стороны пришло,  когда жизнь уже была прожита.

plot1

Вот еще момент такой интересный в вашей биографии, что вы работали администратором на телевидении, помощником режиссера, выпускающим режиссером. Зачем Вам это было нужно? Это была какая-то вынужденная мера или вы целенаправленно хотели специальности эти изучить? 

Да, вот сколько там есть в этом телецентре профессий, столько я и умею. Дело в том, что я очень люблю телевидение. Телевидение – это моя жизнь. Я про него много знаю. Наверное, теперь уже больше, чем подавляющее большинство жителей телецентра. Так складывалась жизнь, что я никогда не отказывался ни от какой работы. В том числе и мое финансовое положение заставляло меня принимать любые предложения. Да и сейчас я в принципе не отказываюсь ни от чего. Хочу сказать, что все эти работы интересны. А кроме всего прочего, невозможно, на мой взгляд, подниматься по иерархической линейке, не представляя себе то дело, которое делают твои подчиненные. И теперь, когда я командую своими войсками, каждый из рядовых моих подчиненных знает, что если я окажусь на его месте, я сделаю работу не хуже, а лучше, чем он. В этом случае начальник становится вооружен и очень опасен. Его все уважают и поэтому слушаются.

Ваша карьера кажется такими поступательным движением вверх. А некоторые вот раз  и стали ведущими, например. А у вас как-то все плавно. И  на радио работали, и на телевидении в каких-то технических должностях, не творческих. И потом уже своя программа, свои проекты. Были какие-то сложности в процессе работы? Что помогало процессу продвижения вверх, а что наоборот его тормозило? Приходилось ли где-то через себя переступать?

Я не могу сказать, что сейчас мы с вами являемся свидетелями какого-то сверхпрорыва в моей карьере. В течение последних 15 лет у меня выходят на телевидении свои программы. На разных каналах разные программы. Были среди них и научно-популярные, были и документальные фильмы, и детские, были и цикловые, и одноразовые. Все это нормальное развитие человека. Он приходит на любое производство, будь то шарико-подшипникоизготоваливающий завод или любой другой. Он приходит подмастерьем, а по мере того, как он взрослеет, он становится мастером, и это неплохо. И я бы не сказал, что это какие-то карьерные скачки. Просто обычное планомерное развитие любого человека. Что же касается бизнеса телевизионного, то я много лет уже в этом бизнесе. И я представляю себе, как зарабатывать деньги на телевидении. Где искусство, а где работа. Я представляю себе, в чем заключается синтез между искусством и обычным трудом. Где начинается творчество и заканчивается труд. Очень часто журналисты говорят, что это творчество. Хочу всем любителям таких сильных слов сказать, что творит только господь. А мы все работаем. Исходя из этого, нужно смотреть на весь мой карьерный рост. Да, я стал знаменитым, давно, кстати. Нормально зарабатываю, не жалуюсь. Наверное, настоящей карьерой было бы, в понимании большинства, занятие каких-то серьезных руководящих должностей. Не знаю пока, стремится ли мне к этому. Мне все нравится.

Были ли какие-то кризисные моменты в телевизионной работе? Не было ли момента, что хотелось все бросить и заняться чем-то другим? Может, не могли вы себе простить какую-то ошибку по работе?

Нет, не было такого. Конечно, кризисных моментов было полно. И раньше, и сейчас есть люди, которые хотели бы, чтобы я покинул профессию. Скажу им, что вряд ли удастся меня на это спровоцировать. Все-таки этой мой хлеб, я его люблю и умею добывать. Так что придется тем, кому я не нравлюсь, меня еще несколько десятилетий в этом бизнесе потерпеть. А говорить о том, что не было никаких кризисных моментов, это просто вранье. Всех людей много раз увольняли. Меня, например, увольняли по-настоящему, с вызовом в отдел кадров, четыре раза. Это, конечно, очень противно. Но я думаю, что все это можно вполне пережить. Если знать, чего ты хочешь. А главное, не нужно забывать, что любой подобный момент в жизни человека – это совсем не конец. А тот, кто пытается доказать обратное, — не святой отец, исповедующий перед гильотиной. Ну, так случается. Все мы работаем. Кому-то нравится наша работа, кому-то не нравится. Иногда побеждают те, кому нравится, иногда – кому не нравится. Собака лает – караван идет. Все нормально.

2

А четыре раза увольняли за что?

Как и любой сидящий в тюрьме скажет, что он сидит ни за что, так и любой уволенный, скажет, что его уволили ни за что. И я не буду исключением. Теперь уже нет тех начальников, которые меня увольняли. Кого-то нет физически, кто-то как раз не смог дальше подниматься в телевизионную гору, свалился и пропал. Имена их тогда не были известны никому, кроме тех, кто им подчинялся, и сейчас неизвестны тем более. В любой работе есть такие люди, которые учат тому, чего не умеют сами, и добиваются больших успехов на административном поприще. Знаменитая шутка про редактора звучит так, как слова этого редактора: «Вы должны писать так, как писал бы я, если бы умел». Я много раз сталкивался с такими людьми. Я не испытываю к ним злобы, ненависти, не помню обид, хотя они были серьезными. Думаю, что нас рассудило время.  А с кем не рассудило, рассудит еще.

Как вы сами выстраиваете отношения с коллегами?

Я уже давно руководитель, и если я считаю человека непрофессиональным, я с ним не работаю. Если я выясняю это после приема на работу, то я вызываю его в отдел кадров, и его увольняют. До этого меня нанимали, считали меня профессионалом. Были периоды в моей жизни, когда мне отказывали в этом признании, и тогда меня вызывали в отдел кадров. Мы говорим о разном времени, в котором живет человек. По мере того, как мужчина взрослеет, по мере того, как он становится профессионалом в той или иной области, меняются и руководители. Тот, кто когда-то казался ужасным гегемоном, становится другом и братом. Тот, кто лишь пыжился, чтобы показать себя начальником, падает вниз. Кто-то из моих бывших начальников стал моим подчиненным. Но от этого наша дружба только появилась. Я считаю, что это нормальная динамика.

С позиции руководителя, какие у вас требования к членам команды? Ставите ли вы им какие-то жесткие условия при приеме на работу? Или ваши сотрудники — это какие-то старые знакомые, уже испробованные в бою?

Все знают мои принципы. Я считаю, что ходить на работу нужно тогда, когда это нужно. Когда не нужно – не нужно ходить на работу. Потому что бездельничающий человек бесит на работе всех, кто работает. Я не большой любитель дресс-кода. Я считаю, что работа выполнена, то неважно, сколько на нее затрачено времени, усилий,  сделана она на рабочем месте или дома. Я спрашиваю со своих подчиненных только результат. И никогда их не обманываю в отношении вознаграждения за этот результат.

У вас сейчас есть армия поклонников. Но есть еще и так называемые хейтеры. Это анти-фанаты, которые интересуются вашим творчеством, но не в позитивном ключе, а желая подловить какие-то, как им кажется, нестыковки. К такой критике как Вы относитесь?

Я очень цинично на это смотрю. Моя задача – ни понравится, моя задача – ни увеличить армию своих фанатов, моя задача – увеличить число просмотров. Причем, как эфирных, так и сетевых. Реакция абсолютно не важна. Не важно, понравилось или не понравилось. Если настолько не понравилось, что пересмотрел три раза – молодец, я заработал три раза. Так к этому я и отношусь: большое спасибо всем, кто с вниманием смотрит за моей работой и работой моей команды.

Ґл¶®Ґ†≠®• Ґ ѓгбвл≠пе 18

А нет мысли, как многие, открыть свою фирму по теле- и видеопроизводству, основать свой продакшн?

Моему продакшну уже 17 лет. Причем, у меня он не один, у меня их три. Названия продакшнов не буду озвучивать, потому что по договору с каналами-вещателями мы их не указываем. Это бизнес-ход, который применяют очень многие хозяева продакшнов. Дело в том, что каналу зачастую, с точки зрения имиджа, требуется установление собственного копирайта. И это проговаривается в договоре. Скажу вам, что у меня хорошая большая студия по производству мультипликационных фильмов, причем, как рисованных, так и кукольных. В том числе, и 3D-анимация, и компьютерная анимация. Очень неплохая, мощная студия по производству документальных фильмов. И есть еще хорошая студия для производства телевизионных передач. На данный момент, скажем, один из моих продакшнов выдает в неделю 104 минуты. Это очень много, это значит полный метр за 2 недели. Можем ли мы повысить мощность? Да, можем, вполне. Повышение мощности продакшенов моих зависит напрямую от заказов. Мы – структуры некрупные и в состоянии морфироваться: как шагреневая кожа сжиматься в случае, если заказов нет, и как воздушный шарик раздуваться, если заказы есть. Я считаю, что это пример хорошего малого телевизионного бизнеса. Потому что на моих глазах развиваются крупные корпорации, испытывающие известные сложности с огромным штатом, который простаивает  в случае, если заказов нет. И я вижу, что известные трудности испытывают руководители с набором квалифицированных кадров в случае, если заказ появляется. Все это, конечно, сказывается и на качестве продукции, и на ее объеме.

Тимофей, какие у вас планы на будущее? Вот некоторые, как вы говорите, начинают репортерами, а стремятся снимать документальные фильмы, другие же вообще метят куда-то в Голливуд. А вы чего хотите?

Ну, в Голливуд я уж точно не мечу. Я вообще с большим скепсисом, если не сказать призрением, отношусь к миру западному. И это базируется не на каком-то огульном неприятии того, что попадает к нам из Америки, а на очень серьезном изучении этого вопроса. Когда говорят, что «я фуа-гра не пробовал, но знаю, что это очень вредно», над таким человеком можно смеяться. Я вот фуа-гра пробовал и считаю, что это наша ливерная колбаса.  Со знанием дела могу сказать и вышеозначенных киностудиях западных. Если нашего русского человека вооружить таким бюджетом, то никакой Голливуд с нами не сравниться. Меня устраивает тот уровень коммуникаций, в котором я сейчас нахожусь. Думаю, что движение вверх неизбежно, оно поступательно. Но я никогда в жизни не ставил цель перед собой стать руководящим работником первого ранга. Как-то так получалось, что это происходило. И я думаю, так и дальше будет.

Подготовила Мария Тюльпанова.


| »

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *